Разграничение неразумного поведения генерального директора и предпринимательских рисков

Если еще десять лет назад привлечение к ответственности руководителя за убытки, причиненные его действиями корпорации, было событием из ряда вон, то с 2013–2015 гг. ситуация начала кардинально меняться. Ситуацию анализирует юрист «Пепеляев Групп» Ксения Степанушкина.

Ответственность

Ответственность директора в настоящее время регулируется ст. 53.1 Гражданского кодекса РФ (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (далее — ГК РФ), ст. 44 Федерального закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — ФЗ об ООО) и ст. 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее — ФЗ об АО). Данные нормы регулируют ответственность органов управления юридического лица в целом и, в частности, ответственность директора.
Потенциально ответственность может наступить тогда, когда произошло нарушение обязанности. Мы говорим потенциально, потому что не каждое нарушение обязанности в реальности влечет за собой привлечение руководителя к ответственности. Так, при принятии к рассмотрению иска об ответственности суду следует установить наличие триады элементов состава правонарушения, а именно:

• имело ли место нарушение конкретной обязанности;
• какой ущерб нанесен компании действиями директора;
• наличие причинно-следственной связи между нарушением обязанности и конкретными негативными последствиями.

При отсутствии какого-либо из элементов суду надлежит в иске отказать.

Что же изменилось в 2013–2015 гг., что позволило без особых усилий привлекать директоров к ответственности и взыскивать с них убытки?

Стоит начать с того, что ГК РФ с самого своего основания предусматривал обязанность для лиц, которые уполномочены выступать от имени юридического лица, действовать в интересах такого лица разумно и добросовестно. Таким образом, для российского права понятие разумности и добросовестности не ново.

Полная версия статьи доступна подписчикам журнала «Акционерное общество»