В сложившемся представлении due diligence — процесс получения объективной оценки состояния актива, когда мы хотим его приобрести. Но стала формироваться практика, когда за этим процессом обращается и сам продавец, который хочет выявить, есть ли какие-то риски в его активе, особенно если он не вовлечен в управление этим обществом.
«Мы видим позитивные сдвиги, которые говорят, что due diligence становится обязательным этапом любой более-менее уважающей себя сделки. В том числе это подкрепляется и судебной практикой, потому что в исках о снижении стоимости договора о купле-продаже доли в уставном капитале ООО может быть отказано в том числе по причине, если покупателем своевременно не была проведена юридическая оценка», — привёл пример Роман Соколов, старший юрист корпоративной практики юридической компании «Пепеляев Групп» в Санкт-Петербурге. Он рассказал о двух основных группах рисков: рисках утраты актива и рисках наступления негативных финансовых последствий после совершения сделки.
«Базовый минимум — корпоративная, налоговая и финансовая проверки. Легитимность прав на доли, анализ сделок по приобретению актива либо формирования капитала, наличие обременений прав на доли, оценка рисков нарушений законодательства и так далее. Каждый M&A проект уникален. И, естественно, в зависимости от характера актива, подключаются другие практики, — рассказал Роман Соколов. — Не так давно проверяли одного продавца косметики и парфюмерии. В договорах с поставщиками, в основном с крупными люксовыми производителями, содержались условия о необходимости согласования смены бенефициарного владельца. И, что интересно, было и обязательство дистрибьютора по авторизации торговых точек. Если покупатель этого актива захотел изменить торговую точку, ему могли просто-напросто в этом отказать».
По словам Романа, сейчас сформировались новые тенденции, которые влияют на due diligence: существенно увеличились периоды проводимой проверки.
«Конституционный суд сделал вывод о том, что недопустимо распространять сроки исковой давности в отношении исков прокуроров об изъятии активов вследствие нарушения антикоррупционного законодательства. Это не распространяется на другие иски прокуроров (например, об изъятии активов вследствие нарушений процедуры их приватизации), но есть нюанс: допустимо применять сроки исковой давности начиная с момента, когда прокуратура провела проверку, а не с момента, когда была проведена приватизация, которая потом, по мнению прокуратуры, стала незаконной, — перечисляет Роман Соколов. — Второй момент — под огромным риском изъятия стали стратегические активы. В закон об инвестициях в стратегические предприятия внесены некоторые корректировки, теперь достаточно много предприятий можно назвать стратегическими. Плюс расширительное толкование понятия «иностранный инвестор». Если раньше у нас им являлся в том числе российский гражданин, имеющий гражданство другого государства, то теперь таким иностранным инвестором является в том числе российский гражданин, имеющий ВНЖ другого государства».
Источник: Деловой Петербург
«Мы видим позитивные сдвиги, которые говорят, что due diligence становится обязательным этапом любой более-менее уважающей себя сделки. В том числе это подкрепляется и судебной практикой, потому что в исках о снижении стоимости договора о купле-продаже доли в уставном капитале ООО может быть отказано в том числе по причине, если покупателем своевременно не была проведена юридическая оценка», — привёл пример Роман Соколов, старший юрист корпоративной практики юридической компании «Пепеляев Групп» в Санкт-Петербурге. Он рассказал о двух основных группах рисков: рисках утраты актива и рисках наступления негативных финансовых последствий после совершения сделки.
«Базовый минимум — корпоративная, налоговая и финансовая проверки. Легитимность прав на доли, анализ сделок по приобретению актива либо формирования капитала, наличие обременений прав на доли, оценка рисков нарушений законодательства и так далее. Каждый M&A проект уникален. И, естественно, в зависимости от характера актива, подключаются другие практики, — рассказал Роман Соколов. — Не так давно проверяли одного продавца косметики и парфюмерии. В договорах с поставщиками, в основном с крупными люксовыми производителями, содержались условия о необходимости согласования смены бенефициарного владельца. И, что интересно, было и обязательство дистрибьютора по авторизации торговых точек. Если покупатель этого актива захотел изменить торговую точку, ему могли просто-напросто в этом отказать».
По словам Романа, сейчас сформировались новые тенденции, которые влияют на due diligence: существенно увеличились периоды проводимой проверки.
«Конституционный суд сделал вывод о том, что недопустимо распространять сроки исковой давности в отношении исков прокуроров об изъятии активов вследствие нарушения антикоррупционного законодательства. Это не распространяется на другие иски прокуроров (например, об изъятии активов вследствие нарушений процедуры их приватизации), но есть нюанс: допустимо применять сроки исковой давности начиная с момента, когда прокуратура провела проверку, а не с момента, когда была проведена приватизация, которая потом, по мнению прокуратуры, стала незаконной, — перечисляет Роман Соколов. — Второй момент — под огромным риском изъятия стали стратегические активы. В закон об инвестициях в стратегические предприятия внесены некоторые корректировки, теперь достаточно много предприятий можно назвать стратегическими. Плюс расширительное толкование понятия «иностранный инвестор». Если раньше у нас им являлся в том числе российский гражданин, имеющий гражданство другого государства, то теперь таким иностранным инвестором является в том числе российский гражданин, имеющий ВНЖ другого государства».
Источник: Деловой Петербург
