Поскольку расширившееся применение ст.169 ГК РФ порождает большое количество вопросов и проблем, которые невозможно рассмотреть в данной статье, ограничимся лишь рассмотрением одного вопроса из пула проблем по доказыванию в такого рода спора.
Позволим себе начать с телеологического толкования ст. 169 ГК РФ, осуществленного в Определении Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 13.02.2024 N 5-КГ23-164-К2: «изменения в статью 169 ГК РФ внесены в результате реализации Концепции развития гражданского законодательства РФ, одобренной решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г., согласно пункту 5.2.2 раздела II которой такое последствие, как изъятие в доход государства всего полученного по сделке, должно применяться как альтернативное последствие недействительности сделки лишь в ограниченном числе случаев, прежде всего, когда то или иное общественно неприемлемое имущественное деяние не получает адекватной санкции в уголовном или административном праве».
Изменения, внесенные в ст. 169 ГК РФ, в 2013 году, которые были декларированы, как направленные на ограничение конфискационных мер, не свойственных гражданскому законодательству, не оказались достаточным барьером для необоснованного ее применения.
Как не удивительно, одной из причин расширения практики ее применения явились изменения в ст. 52 АПК РФ, в которой у прокурора появилась процессуальная возможность обращаться с исками о признании недействительными сделок, совершенных в целях уклонения от исполнения обязанностей и процедур, предусмотренных законодательством о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, законодательством о налогах и сборах, валютным законодательством Российской Федерации, правом Евразийского экономического союза в сфере таможенных правоотношений и законодательством Российской Федерации о таможенном регулировании, и о применении последствий недействительности таких сделок.
При этом, очевидно, что прокуроры, заявляя иски на основе данной компетенции о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности имели целью не применить реституцию и добиться возврата сторон в положение, существовавшее до совершения сделки, а взыскать полученное по оспоренной сделке в доход государства и в качестве правового обоснования приводят ст. 169 ГК РФ.
Прежде всего отметим, что положения ст. 169 ГК РФ предусматривают, что «антисоциальная» сделка в качестве общих последствий влечет последствия, установленные ст. 167 данного кодекса, то есть, возвратить каждой из сторон другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость.
Что же касается конфискационной санкции, то в ст. 169 ГК РФ установлено, что «В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход РФ всё полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом». То есть, законодателем установлен сложный состав для применения такой санкции, включающий в себя наличие специальной нормы закона, предусматривающей такое взыскание.
То есть, сама по себе ст. 169 ГК РФ не может быть основанием для осуществления взыскания в доход государства.
На это неоднократно обращал внимание Верховный Суд РФ. Существует большое количество определений Верховного Суд РФ в котором указано о невозможности применения конфискации на основании ст. 169 ГК при отсутствии специальной нормы.
Однако, проблема оказалось не снята, несмотря на многочисленную практику Верховного Суда Российской Федерации по гражданским искам прокуратуры Российской Федерации, поданным на основании ст. 169 ГК РФ: Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2023 №88-КГ23-2-К8; , от 05.12.2023 №51-КГ23-6-К8; от 13 февраля 2024 г. N 5-КГ23-164-К2; от 12.03.2024 №69-КГ23-15-К7; от 10.06.2025 N 45-КГ25-3-К7 и др.
Один факт отсутствия специальной нормы должен быть достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований о взыскании в бюджет государства на основании ст. 169 ГК РФ.
В текущей судебной практике очень часто можно увидеть полное отсутствие обоснования возможности применения конфискации на основании ст. 169 ГК РФ без корреспондирующей специальной нормы.
Полную версию статьи читайте на сайте Audit-it.
Позволим себе начать с телеологического толкования ст. 169 ГК РФ, осуществленного в Определении Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 13.02.2024 N 5-КГ23-164-К2: «изменения в статью 169 ГК РФ внесены в результате реализации Концепции развития гражданского законодательства РФ, одобренной решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г., согласно пункту 5.2.2 раздела II которой такое последствие, как изъятие в доход государства всего полученного по сделке, должно применяться как альтернативное последствие недействительности сделки лишь в ограниченном числе случаев, прежде всего, когда то или иное общественно неприемлемое имущественное деяние не получает адекватной санкции в уголовном или административном праве».
Изменения, внесенные в ст. 169 ГК РФ, в 2013 году, которые были декларированы, как направленные на ограничение конфискационных мер, не свойственных гражданскому законодательству, не оказались достаточным барьером для необоснованного ее применения.
Как не удивительно, одной из причин расширения практики ее применения явились изменения в ст. 52 АПК РФ, в которой у прокурора появилась процессуальная возможность обращаться с исками о признании недействительными сделок, совершенных в целях уклонения от исполнения обязанностей и процедур, предусмотренных законодательством о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, законодательством о налогах и сборах, валютным законодательством Российской Федерации, правом Евразийского экономического союза в сфере таможенных правоотношений и законодательством Российской Федерации о таможенном регулировании, и о применении последствий недействительности таких сделок.
При этом, очевидно, что прокуроры, заявляя иски на основе данной компетенции о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности имели целью не применить реституцию и добиться возврата сторон в положение, существовавшее до совершения сделки, а взыскать полученное по оспоренной сделке в доход государства и в качестве правового обоснования приводят ст. 169 ГК РФ.
Прежде всего отметим, что положения ст. 169 ГК РФ предусматривают, что «антисоциальная» сделка в качестве общих последствий влечет последствия, установленные ст. 167 данного кодекса, то есть, возвратить каждой из сторон другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость.
Что же касается конфискационной санкции, то в ст. 169 ГК РФ установлено, что «В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход РФ всё полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом». То есть, законодателем установлен сложный состав для применения такой санкции, включающий в себя наличие специальной нормы закона, предусматривающей такое взыскание.
То есть, сама по себе ст. 169 ГК РФ не может быть основанием для осуществления взыскания в доход государства.
На это неоднократно обращал внимание Верховный Суд РФ. Существует большое количество определений Верховного Суд РФ в котором указано о невозможности применения конфискации на основании ст. 169 ГК при отсутствии специальной нормы.
Однако, проблема оказалось не снята, несмотря на многочисленную практику Верховного Суда Российской Федерации по гражданским искам прокуратуры Российской Федерации, поданным на основании ст. 169 ГК РФ: Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2023 №88-КГ23-2-К8; , от 05.12.2023 №51-КГ23-6-К8; от 13 февраля 2024 г. N 5-КГ23-164-К2; от 12.03.2024 №69-КГ23-15-К7; от 10.06.2025 N 45-КГ25-3-К7 и др.
Один факт отсутствия специальной нормы должен быть достаточным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований о взыскании в бюджет государства на основании ст. 169 ГК РФ.
В текущей судебной практике очень часто можно увидеть полное отсутствие обоснования возможности применения конфискации на основании ст. 169 ГК РФ без корреспондирующей специальной нормы.
Полную версию статьи читайте на сайте Audit-it.
