Субсидиарная ответственность по-прежнему остается одним из самых эффективных инструментов взыскания долгов, несмотря на наблюдаемый некоторыми экспертами отход от «повальной» субсидиарки. Эксперты отмечают, что суды стали более тщательно подходить к исследованию обстоятельств дела и роли каждого контролирующего лица. Но у руководителей и бенефициаров компаний появились новые поводы для беспокойства: расширение практики привлечения к ответственности по долгам «брошенных» компаний, а также распространение банкротных презумпций на внебанкротные споры.
Партнер «Пепеляев Групп» Юлия Литовцева отмечает, что статистика за первое полугодие позволяет говорить лишь о небольшом снижении числа привлечений к субсидиарной ответственности. При этом, по мнению эксперта, нет оснований говорить о более дифференцированном и персональном подходе судов в этой категории споров. «Большинство ситуаций, дошедших до Верховного суда, когда в привлечении к ответственности было отказано, связаны с очевидными ошибками вроде привлечения к ответственности директора, руководившего компанией четыре месяца, без указания на какую-либо вину с его стороны», — отмечает эксперт.
Кроме того, Литовцева обращает внимание на расширение практики внебанкротного взыскания убытков. По ее словам, теперь кредитор после прекращения дела о банкротстве вправе включить в потенциальный размер ответственности контролирующих лиц иные требования к должнику. «В одном из дел ФНС в банкротстве предъявляла требования по одному решению, а после прекращения дела из-за недостатка финансирования с помощью ВС взыскала с учредителя-директора убытки и в размере недоимки по другому решению налоговиков», — пересказывает эксперт обстоятельства дела № А51-7529/2022.
Стоит отметить и закрепление в практике возможности кредиторов выбирать способ распоряжения правом взыскания «кредиторских» убытков с контролирующих лиц по аналогии с субсидиарной ответственностью даже за пределами сроков такого выбора. В одном из дел кредитор добился этого уже после выдачи исполнительного листа конкурсному управляющему (№ А40-169761/2018). Но если убытки «корпоративные», то кредиторы вправе получать удовлетворение только в форме распределения конкурсной массы. «В этом же деле Верховный суд провел границу между квалифицирующим признаком кредиторских и корпоративных убытков: первые возникают в период, когда недобросовестный характер деятельности должника начинает приносить вред кредиторам. То есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки», — рассказывает Литовцева.
Эксперт также отмечает последовательное продвижение Верховным судом неформального подхода при рассмотрении дел. По словам Юлии Литовцевой, суды не ограничиваются буквой договора или лежащими на поверхности обстоятельствами. Правоотношения и экономические последствия деятельности должника, связанных с ним компаний исследуются в комплексе.
«Теперь у бенефициара или учредителя все меньше шансов уйти от ответственности, ссылаясь на то, что «я не я, и хата не моя». Это означает, что на стадии принятия управленческих решений, совершения сделок необходимо учитывать потенциальные риски ответственности не только «подписантов» и непосредственных выгодоприобретателей», - делится мнением эксперт.
Источник: Право.ру
Партнер «Пепеляев Групп» Юлия Литовцева отмечает, что статистика за первое полугодие позволяет говорить лишь о небольшом снижении числа привлечений к субсидиарной ответственности. При этом, по мнению эксперта, нет оснований говорить о более дифференцированном и персональном подходе судов в этой категории споров. «Большинство ситуаций, дошедших до Верховного суда, когда в привлечении к ответственности было отказано, связаны с очевидными ошибками вроде привлечения к ответственности директора, руководившего компанией четыре месяца, без указания на какую-либо вину с его стороны», — отмечает эксперт.
Кроме того, Литовцева обращает внимание на расширение практики внебанкротного взыскания убытков. По ее словам, теперь кредитор после прекращения дела о банкротстве вправе включить в потенциальный размер ответственности контролирующих лиц иные требования к должнику. «В одном из дел ФНС в банкротстве предъявляла требования по одному решению, а после прекращения дела из-за недостатка финансирования с помощью ВС взыскала с учредителя-директора убытки и в размере недоимки по другому решению налоговиков», — пересказывает эксперт обстоятельства дела № А51-7529/2022.
Стоит отметить и закрепление в практике возможности кредиторов выбирать способ распоряжения правом взыскания «кредиторских» убытков с контролирующих лиц по аналогии с субсидиарной ответственностью даже за пределами сроков такого выбора. В одном из дел кредитор добился этого уже после выдачи исполнительного листа конкурсному управляющему (№ А40-169761/2018). Но если убытки «корпоративные», то кредиторы вправе получать удовлетворение только в форме распределения конкурсной массы. «В этом же деле Верховный суд провел границу между квалифицирующим признаком кредиторских и корпоративных убытков: первые возникают в период, когда недобросовестный характер деятельности должника начинает приносить вред кредиторам. То есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки», — рассказывает Литовцева.
Эксперт также отмечает последовательное продвижение Верховным судом неформального подхода при рассмотрении дел. По словам Юлии Литовцевой, суды не ограничиваются буквой договора или лежащими на поверхности обстоятельствами. Правоотношения и экономические последствия деятельности должника, связанных с ним компаний исследуются в комплексе.
«Теперь у бенефициара или учредителя все меньше шансов уйти от ответственности, ссылаясь на то, что «я не я, и хата не моя». Это означает, что на стадии принятия управленческих решений, совершения сделок необходимо учитывать потенциальные риски ответственности не только «подписантов» и непосредственных выгодоприобретателей», - делится мнением эксперт.
Источник: Право.ру
