Загрузка...

Навальный vs Росреестр: могут ли частные лица выступать в защиту публичных интересов

01.11.2017
10 мин.
на чтение
Прочитать позже
В Риме периода поздней Республики из-за бездействия чиновников масса правонарушений оставалась безнаказанной. Тогда римские юристы разработали особую процедуру — аккузацию — которая позволяла инициативным частным лицам преследовать нарушителей. Фонд борьбы с коррупцией в рамках выявления дорогостоящей недвижимости у высокопоставленных чиновников и их родственников осуществляет систематические запросы информации о собственниках того или иного недвижимого имущества, публикуя результаты расследований у себя на сайте и периодически фраппируя тем самым читающую публику.

Эта деятельность ФБК приобрела такой размах и звучание, что во властных верхах пару лет назад даже возникла идея внести изменения в законы и «закрыть реестры», то есть, исключить возможность третьих лиц свободно получать сведения из реестра недвижимости. Однако здравый смысл тогда возобладал и идея закрытия реестра не была реализована.

Однако — пусть и не де-юре, а де-факто — решение о возможности закрытия данных реестра принял недавно Верховный суд.

Фонд борьбы с коррупцией обратился в Росреестр с заявлением о предоставлении выписки о правах на некую недвижимость. Росреестр такую выписку выдал, но в графе «Правообладатель» было указано: «ЛСДУ3». Иными словами, правообладатель оказался засекреченным. Заявитель потребовал от Росреестра раскрыть правообладателя, тот отказал. После этого Фонд борьбы с коррупцией обратился в суд с требованием к Росреестру предоставить выписку, содержащую данные собственника. Проиграв в нижестоящих судах, Фонд борьбы с коррупцией обратился в Верховный суд. Судья этого суда О.В. Николаева передала дело для пересмотра судебных актов, причем доводы, которым судья мотивировала свое решение о возможности пересмотра, явно были в пользу позиции Фонда.

Однако когда дело дошло до рассмотрения спора по существу, что-то пошло не так. «Тройка» судей Верховного суда (в которую судья О.В. Николаева, кстати, не вошла) оставила акты нижестоящих судов об отказе в требованиях к Росреестру без изменения. Это определение было вынесено судьями административной коллегии Верховного суда И.Н. Зинченко, Л.А. Калининой и Е.В. Горчаковой.

При этом Верховный суд попутно уничтожил также и юридический фундамент, на котором зиждется весь оборот недвижимости: основанием для отказа в удовлетворении жалобы Фонда борьбы стало то, что фамилия, имя и отчество правообладателя недвижимости является его персональными данными, сообщение которых без согласия их обладателя в соответствии с законодательством о персональных данных не допускается.

Такой, не побоюсь этого слова, «креативный» подход судей Верховного суда, явно стремившихся сделать все, лишь бы не удовлетворять жалобу ФБК, вызвал в юридическом сообществе целую бурю эмоций: ярость, негодование, презрение, и даже любопытство (я где-то прочитал риторический вопрос одного из коллег: «Интересно, а этим судьям не стыдно за то, что они делают?»).

Но эмоции уже улеглись, настало время для трезвого анализа того, что произошло.

Во-первых, совершенно очевидно, что соль этого дела — в фигурах заявителя (А. Навальный) и фигуре того самого ЛСДУ3’а (за интересы которого так бился Росреестр). За последним обычно принято видеть одного из сыновей генерального прокурора России Юрия Чайки. Ну и, разумеется, дело в самой недвижимости — в доме площадью почти 2 000 кв. метров в престижном районе Московской области, который вроде бы этому самому сыну принадлежит. Если бы речь шла об обычном гражданине — собственнике домика площадью 150-200 кв. метров, конечно, никто бы фамилию правообладателя в бессодержательный набор звуков не превращал (что, кстати, насколько я понимаю, не предусмотрено законодательством о государственной охране), в выписку бы это не включал.

Во-вторых, вряд ли Росреестр теперь после этого дела изменит свою административную практику и начнет требовать согласие правообладателей для предоставления выписок из реестра. В конце концов, Верховный суд допустил совсем «детскую» юридическую ошибку, подчинив специальный случай обработки персональных данных — ведение реестра недвижимостей — общему регулированию сбора персональных данных. Последнее, действительно, серьезно (а зачастую — абсурдно!) ограничивает возможности по ведению баз, содержащих такие данные. Но эти строгие положения не должны применяться к операциям, связанным с функционированием реестра недвижимости, так как это будет противоречить существу регистрации прав на недвижимость и положениям законодательства о регистрации прав на недвижимое имущество. 

Почему реестр недвижимости открытый и любой может получить информацию о том, кто собственник той или иной недвижимой вещи?

У юристов есть такое понятие — абсолютные права. Абсолютные — это означает, что все вокруг обязаны уважать и не нарушать такое право. Право собственности — это, например, абсолютное право, а это означает, что никто не должен нарушать мою собственность.

Однако в юриспруденции есть и такой принцип: обладатель абсолютного права может противопоставлять всем свое право (например, то, что он является собственником какой-то вещи) лишь в том случае если все вокруг могут знать об этом праве. То есть, для того, чтобы собственник вещи мог требовать признания и уважения своей собственности, у всех вокруг должна быть возможность знать о том, что именно это лицо является собственником этой вещи. Это достигается за счет записей в реестры информации о собственности.

Кроме того, довольно быстро стало понятно, что в реестры помимо собственности можно записывать информацию об обременениях собственности — залогах, арендах и проч. Эта информация крайне важна, к примеру, для покупателей недвижимости. Ведь никто не хочет купить недвижимость, которая окажется обремененной залогами в пользу банка — ведь тогда с ней покупателю придется расстаться, если продавец не вернет банку кредит. Получается, что достоверность информации: правильное указание собственника, правильные записи о его праве, обременениях этого права — это и есть смысл создания и существования реестра.

Практически ни одна из старых европейских юрисдикций, в которых реестры недвижимости существуют уже много столетий, не требует, чтобы заявитель, обращающийся за информацией о правообладателях недвижимости, раскрывал причины такого обращения. Единственное известное мне исключение – это Германия. В соответствии с немецким законом о поземельных книгах (§12), доступ к реестру недвижимости должен быть предоставлен любому, кто имеет обоснованный интерес в этом. При этом заявитель должен продемонстрировать обоснованный интерес путем простого заявления об этом.

Таким образом, существо реестра недвижимости заключается в том, что он (а) не может не быть открытым и (б) не может не быть достоверным.

Собственно, на этих двух «китах» основана любая регистрационная система: при отсутствии любого из этих двух качеств реестра недвижимости смысла в нем нет вообще, а его ведение превратится в бездарную и бесцельную трату государственных ресурсов.

Наш отечественный реестр прав недвижимости также покоится на принципах открытости и достоверности. Юристы любят спорить о степени достоверности российского реестра, но в том, что реестр должен быть открытым, а сведения о правах на недвижимую вещь и обладателях этих прав — доступны широкой публике никто и никогда не сомневался.

До тех пор, пока Алексей Навальный не стал использовать открытость реестра в рамках своей деятельности по разоблачению коррупции в среде российского чиновничества.

И здесь мы переходим к третьей, довольно важной мысли.

В юриспруденции есть такое понятие — «злоупотребление правом». Это довольно сложная концепция, смысл которой заключается в том, что использование предоставленных законом правовых возможностей не должно вредить другим. Наиболее экстремальное понимание этой концепции — это положение Гражданского кодекса РСФСР 1922 года (чуть ли не придуманное лично В.И. Лениным) о том, что гражданские права не могут осуществляться в «противоречии с их социально-хозяйственным назначением» (тогдашние идеологи советского права объясняли это так: «Самая способность быть носителем прав… не является у нас прирожденным правом человека, а предоставляется государством для достижения определенных, необходимых для сохранения коллектива целей. Такой основною целью является развитие производительных сил страны»).

Но несмотря на явный левый уклон в таких рассуждениях, в целом же юриспруденция довольно чувствительно — и скорее негативно относится к тому, когда её инструментами пользуются не для того, для чего они были изначально придуманы.

Кстати, именно поэтому, например, в свое время не очень успешно окончился эксперимент Навального с приобретением небольших пакетов акций основных российских публичных компаний и организация запросов о предоставлении информации ему как акционеру.

Действительно, тогда российское право довольно либерально относилось к правам акционеров на информацию (и это было подтверждено практикой Высшего Арбитражного Суда), и Навальный, будучи даже микроминоритарным акционером, формально мог требовать раскрытия большого объема коммерческой информации от акционерных обществ, где он был акционером.

Однако ведь его цель заключалась не в том, чтобы на основе этой информации принимать какие-то инвестиционные решения, а для того, чтобы провести публичный эксперимент, который должен был бы доказать, что часть российских публичных компаний (как правило, с госучастием) пренебрежительно относятся к информационным правам акционеров-миноритариев. Именно про это и говорилось в свое время: «права осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением». Строго говоря, Навальный в действительности не хотел быть акционером, он хотел провести публичный юридический эксперимент. Поэтому, не выдав ему запрошенную информацию, акционерные общества не нарушили его права на информацию.

Вернемся к открытости реестра недвижимости. Он открыт ради тех, кто хочет купить недвижимость, взять ее в залог или аренду. Надо честно признать, что открытость реестра недвижимости не предназначена для того, чтобы благодаря этому его свойству частные лица собирали сведения, которые им нужны не для совершения сделок с недвижимостью, а для каких-то других целей, пусть и не запрещенных законом. Опять мы сталкиваемся с тем, что «права осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением» — в разбираемом казусе реестр используется не для проверки прав контрагентов по сделкам, а для борьбы с коррупцией.

Собственно, судьям Верховного суда — если они конечно придерживаются этой старой ленинской концепции – достаточно было указать, что ФБК и А. Навальный не совершают и не планируют совершать сделок с недвижимостью, относительно которой была запрошена выписка, а поэтому ссылаться на открытость реестра они не могут, так как он открыт не для борцов с коррупцией, а для потенциальных покупателей и залогодержателей. И на этом основании отказать в удовлетворении жалобы на закрытие Росреестром информации о правообладателе. Как я уже написал чуть выше, судьи Верховного суда в такие тонкости предпочли не вдаваться, уподобившись слону в посудной лавке и наломав целую поленницу «юридических дров».

Однако казус Навальный vs Росреестр неизбежно подталкивает меня к четвертой, может быть, самой важной мысли.

В юриспруденции есть довольно сложная проблема, над которой довольно долго бьются юристы: допустимо ли в принципе (а если да — то в каких случаях), чтобы частные лица брали на себя функцию по защите общих (публичных) интересов? В норме публичный интерес должна защищать публичная власть, собственно именно для этого она и существует, поэтому собираются налоги, существуют полиция, армия, суды и проч. Однако в некоторых случаях очень хорошо заметно, что публичная власть по каким-либо причинам не способна эффективно выполнять какую-либо социальную функцию и тогда ее (эту функцию) подхватывают частные лица. Например, публичная власть в принципе бессердечна и не способна на милосердие; поэтому функцию поддержки граждан, оказавшихся в трудных жизненных ситуациях, зачастую берут на себя частные лица-благотворители.

То есть, в принципе, нет ничего фундаментально неправильного и необычного в том, чтобы в случае провала государства та или иная его функция будет «приватизирована» частными же лицами.

Более сложный вопрос — это право частных лиц защищать интересы общества от правонарушений. Здесь легко вспомнить пример движения «СтопХам». Что делают активисты этого движения? Они утверждают, что в связи с тем, что функция борьбы с нарушителями ПДД провалена государством, они — как активные и неравнодушные члены общества — борются с нарушителями, защищая тем самым общее благо: порядок на дорогах.

Алексей Навальный и Фонд борьбы с коррупцией убеждены (и они во многом правы), что такая государственная функция как борьба с коррупцией современным российским государством провалена. И с опорой на эту убежденность требуют передать защиту публичного интереса в свои руки — руки частных лиц. Инструментом для такой деятельности частных лиц, направленной на защиту общего блага, могут быть только те юридические институты, которые только лишь и доступны частным лицам. Например, обращение к открытым реестрам недвижимости за информацией, которая поможет выявлять чиновников-коррупционеров.

Любопытно, что ничего нового в «приватизации» публичных функций нет, история уже знала все это пару тысяч лет назад. В Риме периода поздней Республики из-за бездействия магистратов (чиновников) масса правонарушений оставалась безнаказанной. Тогда римские юристы разработали особую процедуру — аккузацию — которая позволяла инициативным частным лицам преследовать нарушителей, добиваясь взыскания с них штрафов в пользу казны. Именно таким путем римская активная молодежь предпочитала начинать свою политическую карьеру, снискав своей деятельностью против нарушителей и негодяев народную любовь (кстати, специальные иски, которые предъявлялись частными лицами в защиту публики, именовались популярными исками, от лат. populus, народ).

За две тысячи лет в социальной механике ничего не изменилось, правда?

Источник: Forbes

Возврат к списку

Отправить статью

Для получения доступа к Обзорам судебной практики по налоговым спорам необходимо оформить подписку.

Год

30000 рублей + НДС

Подписаться
Я уже подписчик

Необходимо авторизоваться чтобы получить доступ

Авторизоваться

По вопросам подписки обращайтесь, пожалуйста, к Маргарите Завязочниковой
E-mail: m.zavyazochnikova@pgplaw.ru
Nел. +7 (495) 767 00 07

28.09.2022
Александр Виноградов в «Топ 100 директоров по персоналу»
28.09.2022
Елена Соколовская выступила на Антимонопольном форуме 2022
15.09.2022
Внесудебное урегулирование спора между двумя клиентами компании
15.09.2022
Сайт «Пепеляев Групп» признан лучшим среди российских юридических фирм
07.09.2022
Наталья Присекина рассказала на ВЭФ о Международном коммерческом арбитражном суд...
07.09.2022
«Пепеляев Групп» оказала правовую поддержку АО «КТК-Р» в ходе судебного разбират...
02.09.2022
Усиление IP-практики «Пепеляев Групп»
29.08.2022
Юристы «Пепеляев Групп» провели семинар для корейского бизнеса во Владивостоке