Развитие биомедицины привело к тому, что границы человеческой жизни перестали быть предопределенными. Так, внушительное число заболеваний, признаваемых ранее смертельными (например, сердечно-сосудистые заболевания, диабет, туберкулез, гепатит, корь, полиомиелит и т.д.), теперь успешно диагностируются на ранних стадиях, предотвращаются, купируются или лечатся, позволяя миллионам человек по всей планете полноценно
Но как быть с тем, если вмешательство в естественные процессы человеческой жизнедеятельности продлевает не только жизнь, но и страдания, превращая жизнь в мучительное существование, которое неизбежно завершится агонией и смертью? Должен ли пациент в случае неизлечимой болезни иметь право на прекращение страданий, распорядившись таким образом своим правом на жизнь? Эти этико-правовые вопросы неизбежно возникают, когда речь заходит о применении эвтаназии, вопрос легализации которой, несмотря на действующий в настоящее время законодательный запрет, не теряет актуальности.
Константин Шарловский, партнер, руководитель практики «Фармацевтика и здравоохранение» юридической компании «Пепеляев Групп» справедливо отметил, что принцип «не навреди» равно важен как в медицине, так и в юриспруденции, и применяя его будет возможно обеспечить равновесие между этими сферами. Но представляется не менее важным понимать, что именно законодатели и правоприменители, врачи и пациенты, государство и общественность подразумевают под благом для отдельно взятого человека в конкретный момент времени с учетом постоянно развивающейся биомедицины и биоэтического направления мысли.
Источник: «Росконгресс»
