Загрузка...

Антимонопольные иммунитеты. Старая инициатива с новым «цифровым обоснованием»

ФАС России, ссылаясь на вызовы цифровой экономики и необходимость повысить уровень экономической безопасности РФ, в очередной раз предложила снять антимонопольные иммунитеты с объектов интеллектуальной собственности. «Старо-новую» инициативу и аргументацию разработчиков анализирует руководитель практики интеллектуальной собственности и товарных знаков "Пепеляев Групп" Валентина Орлова.

Многие исследователи и практикующие юристы считают, что распространение антимонопольного законодательства на интеллектуальную собственность (далее также – ИС) ослабит значимость исключительных прав и, следовательно, систему их охраны и защиты.

Ограничение исключительных прав, в том числе антимонопольными органами, не идет на пользу правообладателям и мешает инновационному развитию ‎рынка. В отношении правовой охраны и (или) защиты исключительных прав антимонопольные запреты действуют лишь отчасти. Они не должны искажать смысл и назначение исключительного права, в основе которого лежит идея юридической (легальной) монополии. При этом, безусловно, недопустимо злоупотреблять исключительным правом, оказывая влияние на участников рынка.

В некоторых развитых странах «антимонопольный иммунитет» предоставляется авторским правам, средствам индивидуализации, отдельным видам действий или соглашений по распоряжению исключительными правами. Антимонопольные ограничения исключительных прав используются применительно к лекарственным препаратам – например, в РФ для этого существует принудительное лицензирование.

Присоединившись к Соглашению по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (заключено в Марракеше 15.04.1994; далее – ТРИПС), наше государство обязалось обеспечивать справедливую защиту прав на объекты ИС. Между тем наблюдается обратная тенденция. Яркое тому подтверждение – уменьшение в ряде случаев минимального размера компенсации за нарушение исключительных прав (Постановление КС РФ от 13.12.2016 № 28-П) и предлагаемое снятие «антимонопольных иммунитетов», что очевидным образом скажется на инвестиционной привлекательности.

Законодательные инициативы ФАС России 


Часть 9 ст. 11 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции) появилась в конце 2011 г. А уже в начале 2012 г. начались дискуссии о необходимости исключить из Закона не только эту новую норму, но и ч. 4 ст. 10.

Вступивший в 2016 г. в силу четвертый антимонопольный пакет не смог распространить влияние законодательства о защите конкуренции на отношения, связанные с интеллектуальной собственностью. Предлагавшиеся ФАС России поправки не получили поддержки.

В октябре 2017 г. антимонопольная служба предложила новый законопроект о внесении изменений в Закон о защите конкуренции.

Предложенные к отмене нормы 


Часть 9 ст. 11 Закона о защите конкуренции: требования настоящей статьи о запрете на ограничивающие конкуренцию соглашения хозяйствующих субъектов не распространяются на соглашения о предоставлении и (или) об отчуждении права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ или услуг.

Часть 4 ст. 10 Закона о защите конкуренции: требования настоящей статьи о запрете на злоупотребление хозяйствующим субъектом доминирующим положением не распространяются на действия по осуществлению исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ или услуг.

Обоснование и его анализ 


Необходимость подготовки законопроекта об исключении из Закона о защите конкуренции ч. 9 ст. 11 и ч. 4 ст. 10 обосновывается тем, что рынок и конкуренция стремительно меняются. Происходит цифровизация глобальной экономики, торговые площади и операционная деятельность перемещаются в Интернет. Программное обеспечение принадлежит глобальным игрокам – Google, Apple, Microsoft. На рынках информационного поиска, оптовой и розничной торговли, страхования, образования, перевозок, туристических услуг появляются так называемые агрегаторы.

В этих условиях, угрожающих стабильности и балансу интересов участников цифровых рынков, российским компаниям нужна защита. Принятие законопроекта, по мнению его разработчиков, «позволит снизить зависимость Российской Федерации от иностранных патентообладателей, что, в свою очередь, повысит уровень экономической безопасности Российской Федерации».

Следует заметить, что законопроект относится ко всем без исключения объектам ИС (а не только к программному обеспечению – единственному упоминаемому разработчиками объекту) и ко всем субъектам предпринимательской деятельности (не только к иностранным патентообладателям).

Обратите внимание


В России программы для ЭВМ отнесены к объектам авторского права и патенты на них не выдаются; иностранным правообладателям в силу международных договоров предоставляется национальный режим охраны.

К обоснованию законопроекта есть вопросы. 

1. Чтобы усилить свою позицию, разработчики апеллируют к Договору о ЕАЭС (подписан в Астане 29.05.2014). Отмечается, что в этом документе нет оговорки «о неприменении запрета на занятия доминирующего положения <…> к действиям по осуществлению исключительного права, а также о возможности установления иного национальным законодательством».

Правда, авторы законопроекта забывают о разд. ХХIII«Интеллектуальная собственность» Договора о ЕАЭС. Положениями этого раздела предусмотрено, что одна из задач государств-членов заключается в защите интересов обладателей прав на объекты ИС. Среди основных направлений сотрудничества сторон – поддержка научного и инновационного развития, предоставление благоприятных условий для обладателей авторского права.

Кроме того, в национальном законодательстве могут закрепляться нормы, обеспечивающие более высокий уровень охраны и защиты прав на объекты ИС, чем это предусмотрено в применимых к государствам-членам международных правовых актах, а также в международных договорах и актах, составляющих право ЕАЭС. Согласно ст. 90 Договора о ЕАЭС лицам одного государства-члена на территории другого государства-члена предоставляется национальный правовой режим в отношении объектов ИС.

Авторы законопроекта не приняли во внимание и Протокол об охране и защите прав на объекты интеллектуальной собственности (Приложение № 26 к Договору о ЕАЭС), по которому объектам интеллектуальной собственности – в том числе программам для ЭВМ – предоставляется правовая охрана в соответствии с международными договорами, международными договорами и актами, составляющими право Союза, и законодательством государств-членов. В отношении программ для ЭВМ специально указывается на охрану согласно Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений. 

2. Почему-то проигнорированы положения ТРИПС о возможности государств-членов договариваться, «что некоторые виды лицензионной практики или условия, относящиеся к правам интеллектуальной собственности, которые ограничивают конкуренцию, могут иметь неблагоприятное воздействие на торговлю и препятствовать передаче и распространению технологии».

Ничто в ТРИПС не препятствует его членам указывать в своем законодательстве виды лицензионной практики или условия, которые в отдельных случаях могут быть злоупотреблением правами интеллектуальной собственности и оказывать неблагоприятное воздействие на конкуренцию.

В соответствии с другими положениями ТРИПС его стороны могут принимать надлежащие меры в свете законов и правил этих сторон, чтобы предотвращать или контролировать такую практику, которая может включать:

  • исключительные условия по обратной передаче покупателем лицензии технической информации продавцу лицензии;
  • условия, предотвращающие оспаривание юридической силы;
  • принудительный пакет лицензионных условий.

Антимонопольные органы вполне могут использовать этот механизм.

Задумаемся, что может означать столь непроработанное обоснование законопроекта, который должен кардинально изменить соотношение гражданско-правового и антимонопольного регулирования в сфере интеллектуальной собственности. Надежду на то, что он будет отклонен?

Хотелось бы надеяться, что он действительно не пройдет. Но не потому, что недостаточно обоснован, а потому, что не нужен. Действующего гражданско-правового и антимонопольного регулирования вполне достаточно для соблюдения баланса интересов правообладателей и потребителей, для развития добросовестной конкуренции. А отдельные случаи – например, злоупотребление исключительными правами – всегда могут стать предметом всестороннего анализа в административном и судебном порядке.

Возврат к списку

Отправить статью

Для получения доступа к Обзорам судебной практики по налоговым спорам необходимо оформить подписку.

Год

30000 рублей + НДС

Подписаться
Я уже подписчик

Необходимо авторизоваться чтобы получить доступ

Авторизоваться

По вопросам подписки обращайтесь, пожалуйста, к Маргарите Завязочниковой
E-mail: m.zavyazochnikova@pgplaw.ru
Nел. +7 (495) 767 00 07

28.09.2022
Александр Виноградов в «Топ 100 директоров по персоналу»
28.09.2022
Елена Соколовская выступила на Антимонопольном форуме 2022
15.09.2022
Внесудебное урегулирование спора между двумя клиентами компании
15.09.2022
Сайт «Пепеляев Групп» признан лучшим среди российских юридических фирм
07.09.2022
Наталья Присекина рассказала на ВЭФ о Международном коммерческом арбитражном суд...
07.09.2022
«Пепеляев Групп» оказала правовую поддержку АО «КТК-Р» в ходе судебного разбират...
02.09.2022
Усиление IP-практики «Пепеляев Групп»
29.08.2022
Юристы «Пепеляев Групп» провели семинар для корейского бизнеса во Владивостоке