Привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности остается одним из самых важных и, одновременно, сложных инструментов защиты прав кредиторов. Его регулирование в ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» отвечает лишь на часть вопросов. Большую часть ответов можно найти только в многочисленных разъяснениях ВС РФ и судебной практике. При этом, в каждом случае требуется индивидуальный подход и учет конкретных обстоятельств.
Привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности является сложным, продолжительным и трудозатратным процессом. И если основные надежды на удовлетворение требований связаны с применением этого инструмента, при оценке перспектив очень важно установить круг потенциальных ответчиков, их платежеспособность, не истек ли срок давности. Для контролирующего же лица процесс оказывается еще более тяжелым, поскольку сопряжен с такими трудностями, как арест активов, репутационные проблемы, более тяжелое, чем для заявителя бремя доказывания.
Еще одним камнем преткновения становится вопрос об обратной силе последующих редакций Закона о банкротстве. В отличие от многих нормативных актов, данный закон носит комплексный характер, поскольку содержит одновременно нормы материального и процессуального права. При этом, характер многих норм не столь очевиден. Между тем, установление материальной или процессуальной природы новых норм исключительно важно для понимания применимой редакции Закона.
Материально-правовые нормы о субсидиарной ответственности действуют с учётом общих правил действия закона во времени, установленных п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – «ГК РФ»), в соответствии с которыми акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Несомненно, что нормы, регламентирующие основания и условия ответственности являются гражданско-правовыми.
В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации (далее – «КС РФ») от 15.02.2016 № 3-П разъяснено, что придание обратной силы закону – исключение, и допускается по прямому указанию законодателя. Применительно к субсидиарной ответственности КС РФ разъяснил, что поскольку субъектами правоотношений выступают физические и юридические лица, новые материально-правовые нормы не имеют обратной силы. А вот новые процессуальные нормы, если иное не предусмотрено содержащим их законом, начинают действовать одновременно с его вступлением в силу.
Казалось бы, все достаточно просто, но, как показывает практика, немало ошибок допускают как заявители, инициирующие привлечение контролирующих лиц к ответственности, так и суды.
Учитывая возможность привлечения к субсидиарной ответственности за действия, которые были совершены даже за 10 лет до даты предъявления соответствующего требования, в практике до настоящего времени широко применяется ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве), вроде бы «устаревшая» с вступлением в силу ФЗ от 29.07.2017 № 266-ФЗ. Названный закон ввел главу III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».
Соответственно, если контролирующее лицо совершило неправомерные действия до 29.07.2017 включительно, основания, сроки привлечения к ответственности и даже само понятие «контролирующее лицо» будут определяться прежними редакциями Закона о банкротстве.
Попробуем разобраться в нюансах. В соответствии с абз. 34 п. 2 Закона о банкротстве в редакциях ФЗ от 28.04.2009 № 73 и ФЗ от 28.06.2013 № 134-ФЗ, контролирующее должника лицо – это лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать должнику обязательные указания или имеющее возможность иным образом определять его действия. В частности, таковым может быть признано лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью.
Согласно ст. 61.10 Закона о банкротстве в действующей редакции, по общему правилу, под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.
В соответствии с пп. 2 п. 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (см. ст. 53.2 ГК РФ, ст. 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции», ст. 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Как разъяснено в постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – «Постановление № 53»), презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.
Это означает, что кредиторы могут добиться привлечения к субсидиарной ответственности акционеров и участников, обладающих менее, чем 50% акций, долей, голосов, если докажут наличие между этими лицами взаимосвязи, согласованность их действий.
Осуществление фактического контроля над должником возможно и в отсутствие юридической аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).
Предполагается, что лицо, которое извлекло существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника тоже является контролирующим (пп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве).
Под объективным банкротством подразумевается момент, когда должник стал неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе касающиеся уплаты обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.
До настоящего времени существует неопределенность и нет единообразных критериев определения момента и причин объективного банкротства. В каждом случае доказывание этого момента осуществляется индивидуально с учетом конкретных обстоятельств, специфики деятельности должника, его финансовых и иных показателей деятельности.
«Номинал» имеет статус контролирующего лица (КДЛ), т. к. не утрачивает влияния на должника, т. е. обязан обеспечивать его надлежащее управление (п. 3 ст. 53 ГК РФ).
По общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность по ст. 61.11 и ст. 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность по убыткам (ст. 61.20 Закона о банкротстве) солидарно.
Размер субсидиарной ответственности «номинала» может быть уменьшен, если предоставленная им информация помогла раскрыть (1) фактического руководителя или (2) имущество должника. (абз. 3–6 п. 6 Постановления № 53).
Статья обновлена 22.04.2026, первоначальная версия от 2018 г. в источнике:
Привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности является сложным, продолжительным и трудозатратным процессом. И если основные надежды на удовлетворение требований связаны с применением этого инструмента, при оценке перспектив очень важно установить круг потенциальных ответчиков, их платежеспособность, не истек ли срок давности. Для контролирующего же лица процесс оказывается еще более тяжелым, поскольку сопряжен с такими трудностями, как арест активов, репутационные проблемы, более тяжелое, чем для заявителя бремя доказывания.
Применение «правильной» редакции Закона о банкротстве
Существенную сложность при предварительной оценке перспектив представляет отдаленность во времени действий (бездействия) контролирующих лиц относительно введения процедур, применяемых в делах о банкротстве. С одной стороны, это затрудняет сбор доказательств и обоснование вины, причинно-следственной связи и иных обязательных оснований такой ответственности. С другой стороны, это требует применения при квалификации действий потенциальных ответчиков соответствующей редакции ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – «Закон о банкротстве»). Задача переходит еще на более высокий уровень трудности, если действия одного и того же лица приходились на период применения различных редакций данного закона.Еще одним камнем преткновения становится вопрос об обратной силе последующих редакций Закона о банкротстве. В отличие от многих нормативных актов, данный закон носит комплексный характер, поскольку содержит одновременно нормы материального и процессуального права. При этом, характер многих норм не столь очевиден. Между тем, установление материальной или процессуальной природы новых норм исключительно важно для понимания применимой редакции Закона.
Материально-правовые нормы о субсидиарной ответственности действуют с учётом общих правил действия закона во времени, установленных п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – «ГК РФ»), в соответствии с которыми акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Несомненно, что нормы, регламентирующие основания и условия ответственности являются гражданско-правовыми.
В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации (далее – «КС РФ») от 15.02.2016 № 3-П разъяснено, что придание обратной силы закону – исключение, и допускается по прямому указанию законодателя. Применительно к субсидиарной ответственности КС РФ разъяснил, что поскольку субъектами правоотношений выступают физические и юридические лица, новые материально-правовые нормы не имеют обратной силы. А вот новые процессуальные нормы, если иное не предусмотрено содержащим их законом, начинают действовать одновременно с его вступлением в силу.
Казалось бы, все достаточно просто, но, как показывает практика, немало ошибок допускают как заявители, инициирующие привлечение контролирующих лиц к ответственности, так и суды.
Учитывая возможность привлечения к субсидиарной ответственности за действия, которые были совершены даже за 10 лет до даты предъявления соответствующего требования, в практике до настоящего времени широко применяется ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (Закон о банкротстве), вроде бы «устаревшая» с вступлением в силу ФЗ от 29.07.2017 № 266-ФЗ. Названный закон ввел главу III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».
Соответственно, если контролирующее лицо совершило неправомерные действия до 29.07.2017 включительно, основания, сроки привлечения к ответственности и даже само понятие «контролирующее лицо» будут определяться прежними редакциями Закона о банкротстве.
Установление статуса контролирующего должника лица
Как показывает опыт, сложности с действием Закона о банкротстве во времени возникают уже на этапе установления круга потенциальных ответчиков, исходя из понятия контролирующего лица. Ранее оно содержалось в ст. 2 названного Закона, а затем претерпело изменения и в настоящее время закреплено в ст. 61.10 в связи с принятием Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ. Очевидно, что отсутствие статуса контролирующего лица исключает возможность привлечения потенциального ответчика к субсидиарной ответственности, в связи с чем важно на как можно более раннем этапе «примерить» к нему установленные законом признаки.Попробуем разобраться в нюансах. В соответствии с абз. 34 п. 2 Закона о банкротстве в редакциях ФЗ от 28.04.2009 № 73 и ФЗ от 28.06.2013 № 134-ФЗ, контролирующее должника лицо – это лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать должнику обязательные указания или имеющее возможность иным образом определять его действия. В частности, таковым может быть признано лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью.
Согласно ст. 61.10 Закона о банкротстве в действующей редакции, по общему правилу, под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.
В соответствии с пп. 2 п. 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (см. ст. 53.2 ГК РФ, ст. 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции», ст. 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Как разъяснено в постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – «Постановление № 53»), презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.
Это означает, что кредиторы могут добиться привлечения к субсидиарной ответственности акционеров и участников, обладающих менее, чем 50% акций, долей, голосов, если докажут наличие между этими лицами взаимосвязи, согласованность их действий.
Осуществление фактического контроля над должником возможно и в отсутствие юридической аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).
Предполагается, что лицо, которое извлекло существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника тоже является контролирующим (пп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве).
Определение периода действий (бездействия) контролирующего должника лица
Из понятия контролирующего лица следует, что трехлетний период ревизии его деятельности не зависит от даты возбуждения дела о банкротстве. Точкой его отсчета является дата, с которой у должника возникли признаки объективного банкротства.Под объективным банкротством подразумевается момент, когда должник стал неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе касающиеся уплаты обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.
До настоящего времени существует неопределенность и нет единообразных критериев определения момента и причин объективного банкротства. В каждом случае доказывание этого момента осуществляется индивидуально с учетом конкретных обстоятельств, специфики деятельности должника, его финансовых и иных показателей деятельности.
Привлечение номинальных руководителей должника к ответственности
Номинальный руководитель – лицо, входящее в состав органов юрлица, но фактически не управляющее компанией. Например, когда такое лицо полностью передало управление другому лицу по доверенности. Либо, оно само принимало ключевые решения по указанию или с согласия третьего лица, не имеющего прямых управленческих полномочий в отношении компании (абз. 1 п. 6 Постановления Пленума № 53).«Номинал» имеет статус контролирующего лица (КДЛ), т. к. не утрачивает влияния на должника, т. е. обязан обеспечивать его надлежащее управление (п. 3 ст. 53 ГК РФ).
По общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность по ст. 61.11 и ст. 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность по убыткам (ст. 61.20 Закона о банкротстве) солидарно.
Размер субсидиарной ответственности «номинала» может быть уменьшен, если предоставленная им информация помогла раскрыть (1) фактического руководителя или (2) имущество должника. (абз. 3–6 п. 6 Постановления № 53).
Статья обновлена 22.04.2026, первоначальная версия от 2018 г. в источнике:
