Верховному суду предстоит разобраться, чем отличается - и отличается ли вообще - лицензионный платеж и вознаграждение за уступку товарного знака. Эксперты утверждают, что профессионал перепутать эти понятия не может. Тем не менее, это удалось судьям трёх инстанций, которые, вслед за налоговой, не нашли отличий в правовых категориях, и признали, что истец должен доплатить налоги в российский бюджет.
Офшорный статус контрагента может вызвать вопросы, так как в практике высших судов прослеживается требование раскрыть, кто в действительности стоит за офшорной компанией, считает Петр Попов, ведущий юрист «Пепеляев Групп». Но если покупатель не должен удерживать налог у источника, то статус продавца не имеет отношения к проверке покупателя, продолжает он. Попов также увидел ошибку в том, что суды приравняли приобретение исключительного права к пользованию интеллектуальной собственностью по лицензионному договору: "это разные операции не только юридически, но и экономически, как аренда и купля-продажа". Можно провести и другую аналогию - с продажей недвижимости, считает юрист: интеллектуальная собственность, как и земля с постройками, может экономически выступать как инвестиционный актив, а не как товар для перепродажи. В конкретном деле речь идёт о товарном знаке, используемом в России. "Но международная практика ещё не дошла до приравнивания интеллектуальной собственности к недвижимости, в Модельной конвенции ОЭСР об избежании двойного налогообложения таких правил нет, а в официальных комментариях к ст.12 Модельной конвенции прямо указано, что отчуждение интеллектуальной собственности образует доход от капитала или доход от бизнеса, не облагаемый налогом у источника" - признает Попов.
Источник:
