В 2026 году мы видим подготовку к введению нового разового чрезвычайного налога — его параметры обсуждает Минфин по поручению президента. Не исключено, что речь пойдет об изъятии 20% «сверхприбыли» компаний, полученной в 2025-м. Российскому бизнесу остается лишь бороться за недопущение крайностей и лоббировать «тонкие настройки» чрезвычайного налогового законодательства, позволяющие установить более справедливые правила, считает управляющий партнер «Пепеляев Групп» Сергей Пепеляев
Когда в начале 2023 года Минфин России предложил законопроект о налоге на сверхприбыль прошлых лет, этот платеж характеризовался как налог чрезвычайного характера.
Термин «чрезвычайный», однако, политически неудобен. Если случается что-то негативное, не предусмотренное обычным ходом дел, экстренное, то должны включаться специальные правовые механизмы, например объявляться чрезвычайное положение. А этого власти обычно хотят избежать. К тому же понятие «чрезвычайный налог» изначально имеет негативную коннотацию. Позднее вместо дискомфортного термина появилось понятие «налог разового характера».
И в 2026 году мы видим подготовку к введению нового разового чрезвычайного налога — его параметры обсуждает Минфин по поручению президента. Не исключено, что речь пойдет об изъятии 20% «сверхприбыли» компаний, полученной в 2025 году.
Рецидивы в этой сфере случаются и за рубежом. В 2022 году в Европе в отношении компаний нефтегазового и угольного секторов был введен так называемый взнос солидарности — налог на сверхприбыль в размере не менее 33%, экстренная мера в условиях высоких цен на сырье. А недавно министры финансов пяти европейских стран в связи с очередным скачком цен на энергоресурсы вновь призвали ввести налог на сверхприбыль энергетических компаний, полученную в 2026 году. Но, как говорится, дьявол в деталях.
Европейские чрезвычайные налоги не взимаются за те годы, отчетность по которым уже сдана, налоги исчислены и уплачены. Конечно, введение новых правил налогообложения в середине налогового периода — тоже критикуемая практика. В этом случае также нарушается принцип правовой определенности, налог применяется к прибыли за уже начавшийся налоговый период, что мешает долгосрочному планированию и нарушает международные инвестиционные соглашения, такие как Энергетическая хартия. Именно с такими доводами обратилась в Суд ЕС компания ExxonMobil. Интересно, что решат судьи, но правовая ситуация в России в любом случае отличается.
В праве ЕС различают ситуации, когда закон меняет последствия уже завершенных событий (это «ретроспективность», и она запрещена) и когда он влияет на текущие, еще незавершенные отношения (это «ретроактивность», и она допускается). Но статья 57 российской Конституции запрещает оба механизма. Конституционный суд не раз подтверждал этот вывод.
Основное качество чрезвычайного налогообложения — оперативность налогового регулирования, а не возможность пренебречь конституционными ограничениями. Это следует из статьи 55 российской Конституции, предусматривающей, что в условиях чрезвычайного положения могут устанавливаться отдельные ограничения прав и свобод, однако ряд основных прав граждан не может быть ограничен даже в этом случае. К таким правам относится и конституционный запрет на ретроактивное изменение правил налогообложения.
Минфин «творчески учел» этот конституционный запрет и в законе о налоге на сверхприбыль, принятом в 2023 году, постарался привязать облагаемую налогом прибыль 2021–2022 годов к налоговому периоду 2024-го. Но крупные плательщики чрезвычайного налога предпочли не спорить и побыстрее его уплатить, чтобы воспользоваться двукратным снижением ставки за скорую уплату. Ни о каком обжаловании нововведения в Конституционном суде речи не было. Единственное обращение в КС было связано с воистину анекдотичным случаем. Массово распродавалось имущество компании-банкрота. В результате ее «прибыль» за 2022 год существенно подскочила по сравнению с прибылью прошлых лет, когда дела шли, мягко сказать, не очень. Эту «сверхприбыль» банкрота тоже обложили чрезвычайным налогом, сославшись на то, что в законе на этот счет нет исключений. Все суды согласились с таким подходом. Конституционный суд отклонил жалобу налогоплательщика, сославшись на широкую дискрецию законодателя. Он не принял во внимание, что идея налога совсем в другом: «кому война, а кому мать родна», то есть налог должен взиматься с той прибыли, которая приросла благодаря конъюнктуре турбулентного времени. Более того, суд фактически одобрил ретроспективность налога на сверхприбыль, отметив, что его введение обусловлено тем фактом, что отдельные организации некоторых отраслей экономики получили в конкретный период дополнительную прибыль в силу благоприятной ценовой конъюнктуры рынка.
Остается только вспомнить, что даже большевики в трудное послереволюционное время не допускали ретроспективного налогообложения. В июне 1926 года было принято постановление Совнаркома «О временном государственном налоге на сверхприбыль», но в отличие от современного российского аналога налог устанавливался до начала окладного периода — очередного полугодия, а не после него.
Полную версию статьи читайте на сайте журнала Forbes.
Когда в начале 2023 года Минфин России предложил законопроект о налоге на сверхприбыль прошлых лет, этот платеж характеризовался как налог чрезвычайного характера.
Термин «чрезвычайный», однако, политически неудобен. Если случается что-то негативное, не предусмотренное обычным ходом дел, экстренное, то должны включаться специальные правовые механизмы, например объявляться чрезвычайное положение. А этого власти обычно хотят избежать. К тому же понятие «чрезвычайный налог» изначально имеет негативную коннотацию. Позднее вместо дискомфортного термина появилось понятие «налог разового характера».
Новое изъятие
Разовые налоги могут на деле стать многоразовыми. Тем более что в Налоговом кодексе нет ответа на важнейшие вопросы: где общие пределы особых изъятий и каковы правовые условия и обстоятельства для установления разового чрезвычайного платежа?И в 2026 году мы видим подготовку к введению нового разового чрезвычайного налога — его параметры обсуждает Минфин по поручению президента. Не исключено, что речь пойдет об изъятии 20% «сверхприбыли» компаний, полученной в 2025 году.
Рецидивы в этой сфере случаются и за рубежом. В 2022 году в Европе в отношении компаний нефтегазового и угольного секторов был введен так называемый взнос солидарности — налог на сверхприбыль в размере не менее 33%, экстренная мера в условиях высоких цен на сырье. А недавно министры финансов пяти европейских стран в связи с очередным скачком цен на энергоресурсы вновь призвали ввести налог на сверхприбыль энергетических компаний, полученную в 2026 году. Но, как говорится, дьявол в деталях.
Европейские чрезвычайные налоги не взимаются за те годы, отчетность по которым уже сдана, налоги исчислены и уплачены. Конечно, введение новых правил налогообложения в середине налогового периода — тоже критикуемая практика. В этом случае также нарушается принцип правовой определенности, налог применяется к прибыли за уже начавшийся налоговый период, что мешает долгосрочному планированию и нарушает международные инвестиционные соглашения, такие как Энергетическая хартия. Именно с такими доводами обратилась в Суд ЕС компания ExxonMobil. Интересно, что решат судьи, но правовая ситуация в России в любом случае отличается.
В праве ЕС различают ситуации, когда закон меняет последствия уже завершенных событий (это «ретроспективность», и она запрещена) и когда он влияет на текущие, еще незавершенные отношения (это «ретроактивность», и она допускается). Но статья 57 российской Конституции запрещает оба механизма. Конституционный суд не раз подтверждал этот вывод.
Основное качество чрезвычайного налогообложения — оперативность налогового регулирования, а не возможность пренебречь конституционными ограничениями. Это следует из статьи 55 российской Конституции, предусматривающей, что в условиях чрезвычайного положения могут устанавливаться отдельные ограничения прав и свобод, однако ряд основных прав граждан не может быть ограничен даже в этом случае. К таким правам относится и конституционный запрет на ретроактивное изменение правил налогообложения.
Минфин «творчески учел» этот конституционный запрет и в законе о налоге на сверхприбыль, принятом в 2023 году, постарался привязать облагаемую налогом прибыль 2021–2022 годов к налоговому периоду 2024-го. Но крупные плательщики чрезвычайного налога предпочли не спорить и побыстрее его уплатить, чтобы воспользоваться двукратным снижением ставки за скорую уплату. Ни о каком обжаловании нововведения в Конституционном суде речи не было. Единственное обращение в КС было связано с воистину анекдотичным случаем. Массово распродавалось имущество компании-банкрота. В результате ее «прибыль» за 2022 год существенно подскочила по сравнению с прибылью прошлых лет, когда дела шли, мягко сказать, не очень. Эту «сверхприбыль» банкрота тоже обложили чрезвычайным налогом, сославшись на то, что в законе на этот счет нет исключений. Все суды согласились с таким подходом. Конституционный суд отклонил жалобу налогоплательщика, сославшись на широкую дискрецию законодателя. Он не принял во внимание, что идея налога совсем в другом: «кому война, а кому мать родна», то есть налог должен взиматься с той прибыли, которая приросла благодаря конъюнктуре турбулентного времени. Более того, суд фактически одобрил ретроспективность налога на сверхприбыль, отметив, что его введение обусловлено тем фактом, что отдельные организации некоторых отраслей экономики получили в конкретный период дополнительную прибыль в силу благоприятной ценовой конъюнктуры рынка.
Остается только вспомнить, что даже большевики в трудное послереволюционное время не допускали ретроспективного налогообложения. В июне 1926 года было принято постановление Совнаркома «О временном государственном налоге на сверхприбыль», но в отличие от современного российского аналога налог устанавливался до начала окладного периода — очередного полугодия, а не после него.
Полную версию статьи читайте на сайте журнала Forbes.
