Правовое регулирование не успевает за быстрым развитием рынка цифровых валют и государство находится в постоянном поиске адекватных норм. Однако, как считает управляющий партнер «Пепеляев групп» Сергей Пепеляев, это не оправдание для ограничения прав владельцев криптоактивов, с которым согласился Конституционный суд в своем недавнем решении.
Закон о цифровых финансовых активах, принятый в России в 2020 году, установил, что судебная защита предоставляется только тем лицам, совершающим операции и сделки с цифровой валютой, которые в установленном порядке проинформировали о них налоговые органы (часть 6 статьи 14). Этой нормой реализация конституционного права граждан на судебную защиту была поставлена в зависимость от налоговой исполнительности. Иными словами, закон ввел налоговый ценз для возможности реализовать одно из фундаментальных гражданских прав.
Допустимо ли подобное решение с конституционно-правовой точки зрения? В январе 2026 года Конституционный суд (КС) рассмотрел жалобу гражданина, посчитавшего, что закон о цифровых активах противоречит праву на судебную защиту частной собственности. Однако в итоге суд решил, что такого противоречия нет: «Введение специального требования для предоставления судебной защиты имущественных прав <…> служит достижению конституционно-значимых целей и не предполагает <…> избыточного обременения, которое подрывало бы само существо права на судебную защиту, гарантированное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации».
И хотя КС удовлетворил жалобу по другим основаниям, признав несовершенство правового регулирования виртуальных активов, перспектива дальнейшего развития идеи ограничить право на судебную защиту чрезвычайно тревожит.
Закон о цифровых финансовых активах, принятый в России в 2020 году, установил, что судебная защита предоставляется только тем лицам, совершающим операции и сделки с цифровой валютой, которые в установленном порядке проинформировали о них налоговые органы (часть 6 статьи 14). Этой нормой реализация конституционного права граждан на судебную защиту была поставлена в зависимость от налоговой исполнительности. Иными словами, закон ввел налоговый ценз для возможности реализовать одно из фундаментальных гражданских прав.
Допустимо ли подобное решение с конституционно-правовой точки зрения? В январе 2026 года Конституционный суд (КС) рассмотрел жалобу гражданина, посчитавшего, что закон о цифровых активах противоречит праву на судебную защиту частной собственности. Однако в итоге суд решил, что такого противоречия нет: «Введение специального требования для предоставления судебной защиты имущественных прав <…> служит достижению конституционно-значимых целей и не предполагает <…> избыточного обременения, которое подрывало бы само существо права на судебную защиту, гарантированное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации».
И хотя КС удовлетворил жалобу по другим основаниям, признав несовершенство правового регулирования виртуальных активов, перспектива дальнейшего развития идеи ограничить право на судебную защиту чрезвычайно тревожит.
Страх перед цифрой
Истории известны примеры налоговых цензов, прежде всего для реализации избирательных прав. Только плательщики налогов могли избирать и быть избранными в античной Греции и Древнем Риме. В Европе налоговые цензы были широко распространены вплоть до начала XX века. Но и сейчас идеи ограничить круг граждан, участвующих в местных выборах, только плательщиками налогов — поскольку решения о бюджетных тратах должны принимать те, кто вносит средства, — звучат достаточно громко. Другой посыл — призывы к лишению налоговых уклонистов избирательных прав.
Полная версия статьи доступна на сайте Forbes.
Полная версия статьи доступна на сайте Forbes.
